• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: писанина (список заголовков)
20:22 

Крылья - Кусок второй

Созидатель Материи, Разрушитель Духа. Созидатель Духа, Разрушитель Материи
Я уже сплю? Нет. Почти. Правая задняя лапка неудобно лежит, я и не могу спать по настоящему.
Ни одной маленькой живинки вокруг. Скалы и скалы. И опять, и опять.
Ветерок гоняет с места на место уже нападавший раньше снег.
Во все стороны нахохлен мех, так что не продувает. Под мехом, тело будет греть само себя очень долго. Даже не страшно заснуть. Только нос время от времени прячется под лапку.
Теперь идёт снег.
Снежинки падают на мех и остаются на нём. Падают на нос и тают. Хотя когда я выдыхаю, горячий воздух топит их гораздо раньше. …веки тоже падают. Но до того, когда я засну, нужно передвинуть лапку… Снежинки все разные. И их так много, и каждая хочет попасть на мой нос. Они могут спокойно упасть рядом и остаться собой, но мой нос, это предел их мечтаний.
Одни снежинки похожи на колючки, которые нужны чтобы прилипать к меху, другие подобны звёздам, третьи пластичны и загадочно мерцают. Почти все они хватаются друг за друга и летят командой. Маневрируя в полёте, сторонясь летучего горячего, счастливицы садятся, но вскоре тают.
Передвигаю ножку, чтобы было поудобней. И засыпаю, постепенно превращаясь в сугроб. Из сугроба торчит мой чёрный нос. Нет сомнений, что он растопит каждую снежинку которая захочет на него опустится!

Под снегом не слышно многих звуков. Даже звуков про то, как гуляет по горам воздух. Складывается такое молчание, что даже уши закладывает. Под эту молчание, солнце перекатывается сквозь тучи. Но уже без меня.

Кто-то меня откапывает. Уже целую вечность наверное, а я всё сплю. Переминаюсь на месте. Лапочки мои всё-таки подмёрзли. Но не подаю виду что просыпаюсь. Точно не знаю, зачем это. Наверно, потому что откапывают меня так старательно, что мне не хочется это прерывать..
Теперь заметно холоднее - без снежного-то одеяла. Чувствую, чужое дыхание перед собой, и думаю, что уже хватит притворяться. Открываю глаза и вижу некое укутанное в чешую существо. В зубах у существа стиснут ремешок на котором весит металлически поблескивающий цилиндрик. Мне кажется, я знаю, что это такое…
Существо протягивает ко мне лапу. Оказывается, чтобы стряхнуть с головы снег.
Что? Драконы? О ком это ты? Драконы это мы? А почему? Ах вот как… Ну, раз, ты так считаешь.
Существо, закутанное до ушей в тёплую чешую, берёт свой цилиндрик в лапки и снимает наружный колпачок. Там две кружки, одна в другой, без ручек, а под ними заветная пробочка, которую так и тянет поскорее откупорить.
Текучее горячее это очень хорошо! Жалко только, что для того, чтобы по настоящему радоваться ему, нужно крепко подмёрзнуть. Как в моём случае.
Больше всего, в моём случае, подмёрз нос, топивший снежинки всё это время, и его я кладу, чуть ли не окуная, в кружку.
Существо ждёт, пока горячее испортится, а потом пробует, и если испортилось достаточно, погружает язык, делает лодочку и возвращает обратно(И ему вкусно!). Всё так быстро происходит, что иногда летят брызги. При всём этом, существо поглядывает на то, как пью я. От этого оказывается, что мои губы совсем как из глины а пасть - будто русло для вулканической реки.
Мы допиваем жидкое удовольствие и идём домой.

@музыка: Painkiller, Train Station Music 01

@темы: писанина

01:04 

Крылья - Кусок первый

Созидатель Материи, Разрушитель Духа. Созидатель Духа, Разрушитель Материи


В Вечернем небе летят крылатые существа. Это драконы. А под ними их горная долина.
Солнце садится, и вместе с этим, огромные тени с каждой минутой всё больше накрывают низины: хвойный лес и травяные луга по обе стороны шумной реки. Горные вершины ещё купаются в свете, но отбирают его у всего того, что есть внизу.
А два существа парят настолько высоко, что им виден овал горизонта, ещё полностью светлого горизонта - оттуда день только уйдёт.
Они парят настолько высоко, что густой мех плохо спасает от холодного вветра, жадного до их тепла. Холод отнимает силы, но закочить полёт нет никакого желания.
Они летают кругами над одним и тем же местом. Разгоняются и спешат на встречу, в метре расходятся. Сцепившись, прижимаясь грудью друг к другу, пикируют. Поднимаются и снова движутся вниз, но медленно, планируя, опускаются круг за кругом.

Внизу, одна из скал пропахла завистью, самая её вершина:
Задраны в небо холодные и влажные носы, а глаза, тякущщие от ветра, или скорее от чего-то другого, следят за теми, кто давно имеет возможности к полёту. Это молодые. Совсем ещё дети. И будь у них власть над крыльями, ничего бы с ними это не сотворило. Сразу. Но без этой власти, не знают они, как поступить им с золотыми облаками, чудесными дворцами нависающими над сырой землёй и холодным камнем. Как с ними быть? Оставить их в покое, просто на них смотреть, как делает всякое наземное создание? Нет! В отличие от тех, в теле дракона крылья есть! И молодые, от того, драконы, по сути, ничуть не меньше, на всё готовы, чтобы опереться тонкой плоскостью о воздух, как лапа доверяет камню и земле. В них крылья есть, но они не могут их использовать. Что-то мешает. И от тоски по воздуху им хочется убиться.

Трое таких сидят на краю пропасти и смотрят на уже возвращающуюся пару. Худые и жилистые, со множеством шрамов на серых невзрачных шкурах, молодые похожи друг на друга.

Пара взрослых драконов спускаются в долину, но на глаз им попадаются три тёмных фигуры, дрожащих на ветру, и это изменяет их намерения.
Взрослые садятся рядом.


Молодые в ужасе. Любоваться полётом и мечтать, приятно издалека. А тут, от близости такой в груди всё инием покрылось! Ведь не чего ждать хорошего от внимания взрослых. Но бежать от них совсем глупо. Только смотреть и надеяться, что они переживут эту встречу.
В мозгах детей образ взрослых переплетён с понятием о боли, с памятью о грязи и пыли во рту, чужих когтей в спине, клыков на шее, тяжёлой лапе, втаптывающей в землю… И всё равно, их тянет к ним. И вот сейчас, пока взрослые дают их страху время, чтоб он успел проникнуть во все места, сейчас они боятся, но и рады, что видят разом все свои мечтания!:

На тонкой, длинной голове, ветвящиеся к спине рога. Волосы спадавшие бы на глаза, коли не безумье ветра, на глаза, и может даже достают локтей. Будут такие волосы на голове и шее молодых, проклятьем станет это. Ростить такие, самим самих себя слепить и путать. И будь они там, избавиться от такой обузы так просто не получится… Глаза, два грозных огонька, которые сожгут, когда на это будет воля. Сжечь взглядом, это может и полезно, но вот в засаде тёмной выдадут они…Чистый мех, как будто ветер, что гоняет облака, выдувает всякую стороннюю частицу. И всем вокруг за километор быть известным? Нет, не нужно это! Наоборот, испачкаться как следует и быть невидимым… Но как красиво, и здравый смысл тяжкой жизни отступает, когда представишь себя на месте этих существ!
Крылья…
Куда они пропали? Их нет сейчас за спинами этих двоих… Как жаль.
Этих двоих…
Как эти двое похожи в своей красоте! но и отличий у них не мало:
Он бел, как бела зима, как ледники в горах повыше той, что под ногами. И ярким днём собой он должен слепить всех, как слепит снег, который ночью падал, а с солнцем засиял. Всем телом он большой и мощьный, и столбы лап надёжно прикуют его к земле, когда недобрым силам нужно будет сдвинуть его с места. Хвост нежно объвивает одну из них. Глаза спокойствуют и ждут блеклым зелёным.
Она черна, как туча грозовая, и лучик света, случайно залетевший, обязан молнией пройтись по меху! Молния пройдёт по меху, и тем расскажет нам про каждую мышцу. Длинна, тонка её спина и стройны лапы, хвост долог и остёр. Глаза, два костерка, как будто что-то затевают, и мыслится, что это она придумала посадку…

Ожидание закончилось – Чёрная резко встаёт во враждебную позу, на её лице оскал.
Двое молодых тут же бросаются на землю, изображая покорнось, прижимая хвосты к брюху и трясясь. Но один оставшийся, только болезненно вздрогнув, не перестаёт сидеть прямо. Следуещее мгновение, Чёрная прыгает и возникает прямо перед ним. Его пробирает мелкой дрожью, но он смотрит перед собой.

Как будто сама смерть… но ведь она не убъёт? Оставшись сидеть, он делает ей вызов, но он ведь дракон, пусть молодой, пусть пока не умеющий летать, но не чужой… Или, не важно? Почему он не покорился ей? Что-то сейчас должно произойти. Что-то, что никак не произойдёт, если он полностью отдаст себя ей на волю. Может, пока это не произошло, пока не позно, стоит упасть ей в ноги? И лизать её пальцы, чтобы она не наказывала его. Иногда это помогает. Но он не шевелится. Он смотрит вперёд, но не в её глаза, а только на грудь, на шею – не выше.
Что же будет?

Немного повернув голову, он смотрит на своих несмелых друзей.

Те всё так же лежат, смотрят на своего приятеля, на страшную драконицу, которая чудовищно близко к ним, нависает над ними, как обугленная скала, и на дракона, тоже страшного, но совсем не так, как страшна она. Дракон смотрит куда-то в сторону, себе под ноги, закрывает глаза – от этого всего его в сон клонит.

Молодой дракон сам закрывает глаза

Нет. С мыслью о сдаче, он забыл, что почувствовал что-то особенное. Он почувствовал, как где-то внутри него что-то вздрогнуло, переместилось и снова встало на место. Крылья?!

Как тянется время! Эта Чёрная сидит здесь, как статуя. Как будто не знает сама, что хочет сделать. Улети же скорее прочь, Белый тебя ждёт.

Его отвлекло неприятное чувство, как буд-то за спиной кто-то есть. Он посмотрел, а там только горы, надвигающаяся гроза и край, за которым очень крутой и очень длинный спуск в долину. Ему стало неуютно. Он обернулся назад, а там его встретила красная пасть с блестящими белыми зубами, сумасшедший взгляд, нос в весь в складках и лапы толкающие в пропасть.


* * *

@музыка: Герои меча и магии 3, painkiller... э

@настроение: Жестокость и жалость не должна сидеть во мне!

@темы: писанина

Волш Волш

главная